«Деньги тратятся и рвутся,
забываются слова,
приминается трава,
только лица остаются
и знакомые глаза…
плачут ли они, смеются —
не слышны их голоса.

льются с этих фотографий
океаны биографий,
жизнь в которых вся, до дна,
с нашей переплетена.

и не муки и не слезы
остаются на виду,
и не зависть и беду
выражают эти позы,
не случайный интерес
и не сожаленья слово…

свет — и ничего другого,
век — и никаких чудес.
мы живых их обнимаем,
любим их и пьем за них…

…только жаль, что понимаем
с опозданием на миг!»

Именно так. Не больше, но и не меньше. Эти слова Окуджавы настолько на меня повлияли, что я решил накрапать эту пару бессмысленных строк.

«Не верьте погоде,
когда затяжные дожди она льет.
Не верьте пехоте,
когда она бравые песни поет.
Не верьте, не верьте,
когда по садам закричат соловьи:
у жизни и смерти
еще не окончены счеты свои.»

Еще одно прямое попадание от БО: не верьте улыбающимся офицерам «у жизни и смерти еще не окончены счеты свои», еще только 15 мая 1941-го…

Фотография советского офицера, фото сделано 15 мая 1941 до войны оставалось чуть больше месяца…

Похороны советского офицера с предыдущей фотографии. 1944 год…

А эта карточка как будто создана для иллюстрации вот этой цитаты Ремарка. Я даже невольно вздрогнул, когда ее увидел. Все сходится. Кто-то в те нелегкие военные дни приклеил ее к почтовому бланку, но суть от этого не изменилась:

«Дни идут. Однажды туманным утром русские снова хоронят одного из своих: у них теперь почти каждый день умирает несколько человек. Я как раз стою на посту, когда его опускают в могилу. Пленные поют панихиду, они поют ее на несколько голосов, и их пение как-то не похоже на хор, оно скорее напоминает звуки органа, стоящего где-то в степи. Похороны быстро заканчиваются.»

Это 1930-е. Никаких цитат приводить не буду, напишу лишь об одной мысли, которая пришла мне сразу, как только я увидел эту карточку. Во-первых, это любовники, а не муж и жена, и еще в этой карточке есть какая-то обреченность…она бы хорошо подошла для иллюстрации «1984″…Это же свидание Уинстона и Джулии! Кто читал — тот поймет, может быть…

Насколько эта карточка редкая поймет только тот, кто посещал выставку «Харьков в годы отечественной войны», которая проходила возле ХАТОБ-а в 2004 году. Остальным остается только верить мне на слово — она редкая. Еще одна немая драма: «Плачут ли они, смеются —не слышны их голоса», и еще одна глупая попытка ее расшифровать. 1943г. Харьков опять наш, отбили, есть повод улыбаться и обнять дочку или сына, своего или чужого, в такое время все они будут своими и родными…

Но: «Вы слышите: грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней…
Уходит взвод в туман-туман-туман…
А прошлое ясней-ясней-ясней.»

Фото из коллекции Романа Горбенко.